История из жизни

Вечером звонит коллега, просит взять своего нового клиента, обратившегося к ней впервые, задержанного во время сбыта 100 гр. героина. Сама находится за городом, поэтому вступить сама не может. Сообщает его данные (ФИО).

Публикация размещена в закрытом для непрофессионалов разделе

Для доступа к полному содержимому публикации, чтению комментариев других пользователей, ведению открытых и скрытых бесед по данному вопросу Вам необходимо:

  • 1. Авторизоваться или Зарегистрироваться
  • 2. Подтвердить свою профессиональную категорию

Проезд северянам

Уважаемые специалисты, если работник собирается брать проездные авиабилеты Южно-Сахалинск до Новосибирска, затем поездом до Ишима там побыть 3 дня, затем продолжить путь до Адлера там недельку отдохнуть. Потом также обратно будет возвращаться. Вопрос: какие билеты принимать к учету расходов к авансовому отчету?

Предостережение зам.прокурора Ашурбекова Т.А. как «памятник» беззаконию

Это третья часть темы «О защите прав путем аудиозаписи».

Чем дальше развивались события, тем больше становилась понятнее позиция прокуратуры Вологодской области и судов о жестком не принятии аудиозаписи при защите прав на службе в госорганах. Подтверждали это факты. Причем факты допущенных существенных нарушений закона.

Напомню суть изначальной проблемы. Начальник отдела тероргана Росздравнадзора К. (правовые, кадровые, бухгалтерские и антикоррупционные полномочия), во время исполнения обязанностей руководителя, получила из Москвы акт проверки Росздравнадзора о выявленных нарушениях в финансово-хозяйственной деятельности тероргана и о хищении его руководителем Мохамед Т.В. бюджетных средств (за период до работы К.).

После этого, как обладающая такой информацией, она подверглась избирательному преследованию, направленному на принуждение ее к увольнению. По службе последовали необоснованные разносы, придирки, унижения и т.д. Это вынудило её использовать для защиты своей личности, достоинства и деловой репутации, диктофон. Руководитель была ею официально предупреждена о ведении аудиозаписей.

Но Мохамед Т.В. написала жалобу в облпрокуратуру о «несанкционированности» аудиозаписей, после чего зам.прокурора Вологодской области, Ашурбеков Т.А. объявил К. предостережение. Причем жалобу по существу не разрешил, а «просто» ответил — на вашу жалобу К. объявлено предостережение. Мохамед Т.В. тут же использовала это в своих интересах. Со ссылкой на прокуратуру сообщила коллективу, что К. нарушает закон и объявила ей выговор, не указав в приказе конкретного проступка.

Согласно статьям 6, 22 и ст.25.1. Закона о прокуратуре, предостережение является одной из

мер прокурорского реагирования и объявляется в случае выявления прокуратурой достоверных сведений о готовящихся со стороны должностного лица противоправных деяний, могущих привести к совершению правонарушения.



Из этого следует, что предостережение это властное требование прокурора (его заместителя) в адрес должностного лица прекратить достоверно установленную подготовку противоправных деяний и содержащее предупреждение о наступлении ответственности, в случае не исполнения этого требования, т.е. в случае не прекращения подготовки противоправных деяний.

Все четко, ясно и понятно.

Специальное Указание Генеральной прокуратуры Российской Федерации от 6 июля 1999 г. № 39/7 о порядке применения предостережения подтверждает это и подчеркивает, что основанием для объявления предостережения должностного лица могут быть только достоверные сведения о готовящихся противоправных деяниях, могущих привести к совершению правонарушения и причинению вреда государственным или общественным интересам либо охраняемым законом правам и свободам граждан, не влекущих уголовную ответственность.

Следовательно, законным основанием для объявления предостережения может быть только достоверно установленный факт подготовки противоправных деяний.



Такого законного основания у зам.прокурора Ашурбекова Т.А. не имелось. Сославшись на то, что К. производила запись «разговоров» на диктофон, Ашурбеков Т.А. написал в предостережении произвольное предположение о том, что «не исключается возможность использования полученных аудиозаписей для защиты своих прав, в результате чего сведения, составляющие служебную тайну, и о частной жизни гражданина могут быть распространены».



Обратите внимание — защита своих прав путем аудиозаписи в соответствии с ч.2 ст.45 Конституции РФ, на которую ссылалась К., по убеждению коррупционера Мохамед Т.В. должна быть «санкционирована», а из предостережения зам.прокурора Ашурбекова Т.А. следует надуманное, что защита права без «санкции», обязательно повлечёт нарушение прав других лиц. Значит на аудиозапись нужна «санкция».

Произвольность надуманного предположения Ашурбекова Т.А. очевидна, т.к., защищая свои права законным путем, К. вправе обратиться только в суд, где государством гарантирована защита охраняемых законом сведений путём проведения закрытого судебного заседания. К тому же произвольное предположение прямо противоречит заявлению К. о мотивах применении аудиозаписи, да и требованию ГПК РФ о представлении доказательств.

Итак, предостережение Ашурбекова Т.А. явно и очевидно не отвечает требованиям закона, т.к. в нём не указаны готовящиеся со стороны К. противоправные деяния, доказательства их подготовки; не указаны требования о прекращении готовящихся деяний, не разъяснён закон об ответственности за продолжение неправомерных действий. Надуманно указано о действиях К. как о «сборе информации». Т.е. законных оснований для объявления К. предостережения не имелось. Это свидетельствует о том, что прокурор встал на пути защиты права и показал, на чьей он стороне!

К. обжаловала предостережение в суд. При всей очевидности обстоятельств, судья Волгорсуда Балаева Т.Н., воспроизведя в решении содержание статей 22 и ст.25.1. Закона о прокуратуре и выдержки из Указания, тем не менее дала свое толкование предостережению, указав, что «оспариваемое предостережение…имеет характер предложений о недопустимости нарушения закона» и на К. «конкретных обязанностей … не возложено». А раз это прав К. не нарушает (!!!), то предостережение соответствует закону!!!

Получается, это всего то просьба-предложение прокурора! Чего вы проблемы-то строите? Этим судья Балаева Т.Н. показала себя выше и закона и Генерального прокурора РФ! В то же время, назвав предостережение предложением, а не требованием о прекращении готовящихся противоправных деяний, судья Балаева Т.Н. фактически признала его незаконность. Не думаю, что судья Балаева Т.Н. сама придумала такое объяснение отказа в праве К. на судебную защиту. Это выражение позиции власти, т.к. вышестоящие областные инстанции согласились с произвольными предположениями Ашурбекова Т.А. и с тем, что предостережение это всего лишь  «предложение». Про «санкционированность» то же упоминали.

На неявки в суд Ашурбекова Т.А., обязанного в силу ст.249 ГПК РФ доказывать законность

предостережения, на вынесение решения по предостережению облпрокуратуры, а не

Ашурбекова Т.А., и на многие другие, указанные в жалобах нарушения, внимания не «обратили».

Несущественно. После этого К. вновь обратилась в Волгорсуд с заявлением об оспаривании предостережения Ашурбекова Т.А. (ведь по этому требованию решение принято не было). Но судебные инстанции, отстаивая «избранную позицию», ей «уверенно» ответили, что предыдущее решение вынесено между теми же сторонами.

Отвергли и заявление о приписке вторым судьей Гоглевой Н.В. в протоколе судебного разбирательства ложных записей о полном рассмотрении дела по существу, хотя его и не было, т.к. судья Гоглева Н.В. только начав судебный процесс, сразу прекратила производство по делу (что разбираться-то, кем надо все решено). Аудиозапись кратенького судебного процесса, как доказательство, то же оказалась не существенна.

Вот так у нас на местах… Теперь по предостережению предприняты попытки добиться

законности в Верховном Суде РФ, да направлено обращение с той же целью в Конституционный Суд РФ.

Сложно на это надеяться, т.к. позиция в регионе сформирована — нечего нас записывать на

диктофон, а вертикальные связи при этом налажены.

К тому же в Генпрокуратуре РФ также игнорируют доводы на закон и свое же Указание. «Принципиально» выдерживая срок в 1 месяц по очевидному вопросу, а то и нарушая его (что происходит и в облпрокуратуре), шлют отписки со ссылкой на законность предостережения Ашурбекова Т.А. Сначала рядовые, а потом и ответственные должностные лица.

Последним ответил зам.генерального прокурора Буксман А.Э. Жалобу на его ответ от Генерального прокурора РФ Чайки Ю.Я., подписавшего Указание о предостережении, видимо утаили и поэтому ответа от главного прокурора страны не поступило. На это нарушение закона направлено заявление в Тверской райсуд г.Москвы, но и там пока «тишина».

Еще деталь. Зам.прокурора Ашурбеков Т.А. при всем при том, не просто так, а доктор юридических наук и дополнительно за это получает от государства доплату. Ну, чтоб закон и практически и теоретически абсолютно верно исполнялся. Прокурор области Хлопушин С.Н., у которого я был на приеме в августе этого года, тоже оказывается имеет ученую степень кандидата юридических наук, но тем не менее вместо отмены предостережения, «твердо» отвечает — законно.

И все юридические ВУЗы Генпрокуратуры РФ на мои еще того года обращения отказались дать свое мнение о законности предостережения. А, АЛЬМА-МАМА (Уральская юридическая академия) вообще ничего не ответила по этому поводу! Кстати, прокурор области Хлопушин С.Н. категорически не согласился записывать наше общение на личном приеме на диктофон (как и за месяц до него на личном приеме отказался от аудиозаписи руководитель СУ СК РФ по Вологодской области Зайнак Э.Н.).

Хотя собственно, чего они боятся? Что, мы какие-то гостайны обсуждаем, а не исполнение законов?

Или прячут от гласности то, что немало нарушений закона допускается их подчиненными и существует безответственность за это? Поэтому может быть и такая общая позиция прокуратуры и суда по теме публикации — еще чего, записывать нас будете!

И последнее. Попытки защиты своих прав для К. закончились прокурорским предостережением, дисциплинарным наказанием и вынужденным увольнением с работы. А Мохамед Т.В., несмотря на совершение преступления, продолжает работать руководителем и ни к какой ответственности не привлечена, даже Росздравнадзором по акту проверки!

Незримая и неотвратимая ответственность

Незримая и неотвратимая ответственность

В жизни нормальных и воспитанных людей принято извиняться. Мы это делаем, когда случайно наступаем кому-нибудь на ногу в метро, опаздываем на встречу, обижаем кого-либо. Желание извиниться выступает как внутренняя потребность воспитанного человека. Но имеются случаи, когда обязанность извиняться строго прописана в законе.

Согласно ч.1 ст.136 УПК РФ нематериальной формой компенсации морального вреда служит принесение прокурором от имени государства официального извинения реабилитированному за причиненный ему вред. Возложение этой обязанности именно на прокурора обусловлено выполнением прокурором от имени государства уголовного преследования, а также надзора за процессуальной деятельностью органов дознания и органов предварительного следствия.

Судя по примерам из практики, прокурорам извиняться не очень то и хочется. Генеральный прокурор РФ Юрия Чайка полагает, что с учетом последних изменений в законодательстве, извиняться перед гражданами, которые незаконно привлекались к уголовной ответственности, должны не только прокуроры, но и руководители следственных подразделений, на которых по новому закону возложена значительная ответственность.

Очень познавательным и знаковым в этом отношении является постановление Президиума Верховного Суда РФ от 17 апреля 2013 г. N 328-П12ПР. Суть дела такова:

постановлением судьи Красноярского краевого суда от 6 июня 2012 года за Иванушкиным П.Ю. признано право на частичную реабилитацию с возложением обязанности на заместителя Генерального прокурора Российской Федерации по Сибирскому федеральному округу принести ему официальное извинение от имени государства. Определяя должностное лицо, обязанное приносить извинения, суд исходил из того, что именно этот прокурор утвердил обвинительное заключение по делу, по которому обвиняемый впоследствии был оправдан.

Заместитель Генерального прокурора Российской Федерации по Сибирскому федеральному округу приносить извинения не желал, и по его указанию было внесено кассационное представление на данное постановление, которое Кассационным определением Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 4 сентября 2012 года оставлено без удовлетворения, а постановление оставлено без изменения и вступило в законную силу.

Не смотря на это, высокий прокурорский руководитель приносить извинения по-прежнему не желал и, проявляя настойчивость достойную лучшего применения, инициировал надзорное представление заместителя Генерального прокурора Российской Федерации в Президиум Верховного Суда РФ.

Удовлетворяя надзорное представление прокурора, высший суд России указал: «Следовательно, указание суда о возложении обязанности принесения извинения от имени государства на заместителя Генерального прокурора Российской Федерации по Сибирскому Федеральному округу в связи с тем, что он утверждал обвинительное заключение, противоречит приведенным положениям уголовно-процессуального закона, поэтому постановление в этой части подлежит отмене, а производство в этой же части – прекращению».Из смысла надзорного постановления следует, что часть 1 ст. 136 УПК РФ не предусматривает полномочий суда по возложению обязанности принесения извинений на конкретного прокурора, а поэтому возложение ее на прокурора, который утверждал обвинительное заключение, противоречит закону.

На мой взгляд, приведенная аргументация не совсем соответствует п.9 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2011 г. N 17 г. Москва «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве»: «Если вопрос о принесении извинения прокурором поставлен реабилитированным перед судом, суд возлагает исполнение такой обязанности на прокурора соответствующего уровня, о чем указывает в постановлении».Как видно, Пленум ВС РФ все же определил ответственного за принесение извинений прокурора, указав на прокурора соответствующего уровня.

Небезынтересно, что ровно за 10 лет до вынесения надзорного постановления Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 17 апреля 2003 г., рассматривая кассационное представление не желавшего приносить извинения прокурора Омской области, пришла к принципиально иным выводам: «Доводы представления прокурора о том, что извинение Федоренко должен приносить не прокурор Омской области, а прокуратура Омской области, не основаны на законе и противоречат ч. 1 ст. 136 УПК РФ. Закон не указывает, какой именно прокурор должен от имени государства принести извинение. Однако, поскольку постановление судьи должно быть конкретным и не порождать неясностей при его исполнении, указание в постановлении судьи, на какого прокурора он возложил исполнение такой обязанности (с учетом мнения реабилитированного), не противоречит закону».(Кассационное Определение СК по уголовным делам Верховного Суда РФ от 17 апреля 2003 г. N 50-о03-16).

Действительно ч. 1 ст.136 УПК РФ говорит об обязанности прокурора принести извинения реабилитированному за причиненный вред, не уточняя, какому прокурору именно.

Однако на первый взгляд недостаточно определенная процессуальная норма представляется вполне приемлемой для использования.

Так, в ней говорится о необходимости принесения извинений оправданному за причиненный ему вред.

Исходя из правила виновной ответственности и здравого смысла, извинения должен приносить именно тот прокурор, действиями или бездействиями которого и причинен вред.

Это может быть прокурор города (района), субъекта, который утверждал обвинительное заключение и направлял дело в суд, когда был полномочен не утверждать обвинительное заключение и вернуть уголовное дело в следственный орган с указаниями о необходимости его прекращения.

Это также может быть прокурор (помощник прокурора), который поддерживал обвинение в суде, в прениях просил вынести обвинительный приговор, вносил апелляционное представление на оправдательный приговор суда, когда был обязан в ходе судебного разбирательства отказаться от поддержания обвинения.

Именно эти должностные лица прокуратуры и причинили реабилитированному моральный вред, и именно от них он мог бы ждать принесения извинений. В данном случае разумным представляется аргументация Верховного суда РФ в определении от 17 апреля 2003 г., в котором признана необходимость учета и мнения реабилитированного. Хотя и закон не предусматривает учет этого мнения, тем не менее, Верховный суд в своем раннем акте истолковал эту норму шире исходя из ее логического смысла и основного предназначения.

В практике судов субъектов имелись и иные судебные прецеденты.

Так, согласно определения Судебной коллегии по гражданским делам Самарского областного суда от 1 декабря 2011г.: «Суду следовало обязанность принести истцу извинение возложить на прокурора этой прокуратуры, т.е. Ленинского района г. Самары, а не на прокурора Самарской области. При этом не имеет значение, в какой форме оно будут принесено. Принесение извинения, в порядке ст. 136 ГПК РФ, публично законом не предусмотрено». Определением Судебной коллегии по гражданским делам Челябинского областного суда от 29.05.2012 отменено решение Миасского городского суда Челябинской области от 01.03.2012 в части удовлетворения исковых требований Васева И.В. о возложении обязанности на прокурора принести официальные извинения в связи с реабилитацией по уголовному делу: «Если вопрос о принесении извинения прокурором поставлен реабилитированным перед судом, суд возлагает исполнение такой обязанности на прокурора соответствующего уровня, о чем указывает в постановлении».17 апреля 2013г. Верховный суд России вынес решение достаточно странное не только с правовой, но и с моральной точки зрения. Генеральная прокуратура России успешно отстояла позицию, в соответствии с которой виновный в незаконном привлечении прокурор должен сам определять, какому нижестоящему прокурору он поручит эту не очень приятную для него повинность. Но ведь пострадал гражданин именно от рук конкретного прокурора, ему именно от него необходимы извинения, для чего ему извинения от незнакомого и ни в чем не повинного прокурора?

В данном случае девальвируется истинное предназначение важной процедуры, поскольку моральный вред может быть компенсирован только при покаянии виновных. По этой причине представляется не убедительным используемый довод о том, что признание допущенной ошибки прокурором от имени государства, а не конкретным должностным лицом, фактически ее допустившим, свидетельствует об официальном характере процедуры.

Если посмотреть на нравственную составляющую, то сама постановка перед Верховным судом такого вопроса представляется крайне неудачной и не выдерживает элементарной человеческой критики.

Не сложно догадаться, что именно амбиции высокого прокурорского руководителя, не пожелавшего извиняться перед простым гражданином, и явились той движущей силой, которая заставила Высший суд России рассматривать это обращение.

Формально представление аргументировано тем, что нарушены требования статьи, которая не предусматривает указания на конкретного прокурора, обязанного принести извинения, а Красноярский судья указал именно на конкретного. Но разве это есть такой принципиальный правовой спор между самыми влиятельными юридическими ведомствами страны, который следовало бы переносить в Президиум Верховного Суда РФ? В итоге получилось так, что высокопоставленный прокурор не хотел извиняться, а Верховный суд России избавил его от такой обязанности.

Сильно контрастирует с этим поведение Чеховского героя Ивана Дмитриевича Червякова из его рассказа «Смерть чиновника», который случайно чихнул на лысину статского генерала Бризжалова, а затем, многократно и назойливо приносил извинения пострадавшему но, не встретив понимания со стороны генерала, помер. Хотя и ситуация, описанная классиком, доведена до абсурда, вместе с тем, образ чиновника Червякова вполне мог бы стать востребованным для некоторых современных прокурорских работников.

К сожалению, отечественные чиновники не вполне понимают, что ст.136 ч.1 УПК РФ, с одной стороны, есть способ частично компенсировать причиненный оправданному моральный вред, но с другой стороны – это удобная возможность для виновных хоть как-то загладить допущенный грех.

Грех, являясь религиозно-богословским понятием, представляет собой вольное или невольное нарушение нравственного закона.

Не являясь юридическим понятием, он вместе с тем по своему составу очень схож с составом правонарушения. За допущенное правонарушение наступает юридическая ответственность, но ответственность за совершенный грех представляется не определенной. Многим грешникам кажется, что ее нет вообще. Другие самонадеянно рассчитывают, что наказания можно избежать. Третьим думается, что у властных должностных лиц имеется иммунитет от ответственности за грех.

Человек, прежде чем его оправдали, претерпел колоссальные нравственные страдания, его сначала вырвали из привычного места проживания, разлучили с женой, детьми, родными, лишили работы и заработка, посадили в некомфортные условия холодной камеры, возможно, применяли насилие и подорвали здоровье, отняли любимую еду, заменив ее неприятной и безвкусной баландой, опозорили в обществе, заставили понести значительные материальные расходы, игнорировали его многочисленные жалобы и ходатайства, вместо прекращения его дела направили в суд, в котором справедливость была восстановлена не сразу, а скорее после повторного судебного разбирательства.

Можно ли описать словами все то, что претерпел наш реабилитированный гражданин за время судопроизводства? Ощущая вопиющую несправедливость своего привлечения, он прекрасно отдавал себе отчет в том, какие конкретные человеческие персоналии в этом повинны. Сколько слов проклятий в адрес своих обвинителей, возможно, скажут оправданный и его близкие за время своего несправедливого многомесячного заточения?

Сегодня многие сотрудники правоохранительных органов и суда считают себя христианами, стараются регулярно посещать церкви и соблюдать христианские обычаи. Но знают ли они слова Библии: «Не отвращай очей от просящего и не давай человеку повода проклинать тебя»? А когда, посадив невиновного под стражу, затем стараются любой ценой его оттуда не выпустить, вспоминают ли они слова Библии (Второзаконие 26:16)?: «Мерзок пред Господом, Богом твоим, всякий, делающий неправду»а также: «Горе, замышляющим беззаконие и на ложах своих придумывающих злодеяния, которые совершают утром на рассвете, потому что есть в руке их сила!» (глава 2 Книги Пророка Михея).

Следует признать, что в статье 136 УПК РФ заложено очень важное нравственное содержание. Закон подталкивает виновников к покаянию через принесение извинений. В этом отношении являет собой добрый пример п.1 приказа МВД РФ от 15 августа 2012 г. N 795 «О порядке принесения извинений гражданину, права и свободы которого были нарушены сотрудником полиции»: «Установить, что в соответствии с частью 3 статьи 9 Федерального закона от 7 февраля 2011 г. N 3-ФЗ «О полиции» извинения гражданину Российской Федерации, иностранному гражданину и лицу без гражданства, права и свободы которого были нарушены сотрудником полиции, приносятся сотрудником полиции, нарушившим права и свободы гражданина, или вышестоящим по отношению к этому сотруднику руководителем (начальником)».Тех должностных лиц, кто вопреки слабеющему голосу своей совести не желает признавать допущенных ошибок, хочется адресовать к другим словам Библии: «…И от всякого, кому дано много, много и потребуется, и кому много вверено, с того больше взыщут»Евангелие от Луки 12:48

Это вовсе не иммунитет, а, напротив, повышенная ответственность для власть имеющих. Поскольку далеко не для всех Библейские нормы составляют императив, а у каждого человека имеется свобода выбора, то у сомневающихся всегда будет возможность на себе и на своих близких проверить правильность Священного писания.

И если вдруг даже по истечении сроков давности привлечения к уголовной ответственности над их головами разразится сильный гром или сверкнет молния, не стоит удивляться и вопрошать: «За что?».