Незримая и неотвратимая ответственность


Warning: DOMDocument::loadHTML(): Unexpected end tag : p in Entity, line: 2 in /home/cjlex/domains/10col.ru/public_html/wp-content/plugins/simple-tags/inc/class.client.autolinks.php on line 204

Незримая и неотвратимая ответственность

В жизни нормальных и воспитанных людей принято извиняться. Мы это делаем, когда случайно наступаем кому-нибудь на ногу в метро, опаздываем на встречу, обижаем кого-либо. Желание извиниться выступает как внутренняя потребность воспитанного человека. Но имеются случаи, когда обязанность извиняться строго прописана в законе.

Согласно ч.1 ст.136 УПК РФ нематериальной формой компенсации морального вреда служит принесение прокурором от имени государства официального извинения реабилитированному за причиненный ему вред. Возложение этой обязанности именно на прокурора обусловлено выполнением прокурором от имени государства уголовного преследования, а также надзора за процессуальной деятельностью органов дознания и органов предварительного следствия.

Судя по примерам из практики, прокурорам извиняться не очень то и хочется. Генеральный прокурор РФ Юрия Чайка полагает, что с учетом последних изменений в законодательстве, извиняться перед гражданами, которые незаконно привлекались к уголовной ответственности, должны не только прокуроры, но и руководители следственных подразделений, на которых по новому закону возложена значительная ответственность.

Очень познавательным и знаковым в этом отношении является постановление Президиума Верховного Суда РФ от 17 апреля 2013 г. N 328-П12ПР. Суть дела такова:

постановлением судьи Красноярского краевого суда от 6 июня 2012 года за Иванушкиным П.Ю. признано право на частичную реабилитацию с возложением обязанности на заместителя Генерального прокурора по Сибирскому федеральному округу принести ему официальное извинение от имени государства. Определяя должностное лицо, обязанное приносить извинения, суд исходил из того, что именно этот прокурор утвердил обвинительное заключение по делу, по которому обвиняемый впоследствии был оправдан.

Заместитель Генерального прокурора по Сибирскому федеральному округу приносить извинения не желал, и по его указанию было внесено кассационное представление на данное постановление, которое Кассационным определением Судебной и по уголовным делам Верховного Суда от 4 сентября 2012 года оставлено без удовлетворения, а постановление оставлено без изменения и вступило в законную силу.

Не смотря на это, высокий прокурорский руководитель приносить извинения по-прежнему не желал и, проявляя настойчивость достойную лучшего применения, инициировал надзорное представление заместителя Генерального прокурора в Президиум Верховного Суда РФ.

Удовлетворяя надзорное представление прокурора, высший суд России указал: «Следовательно, указание суда о возложении обязанности принесения извинения от имени государства на заместителя Генерального прокурора по Сибирскому Федеральному округу в связи с тем, что он утверждал обвинительное заключение, противоречит приведенным положениям уголовно-процессуального закона, поэтому постановление в этой части подлежит отмене, а производство в этой же части – прекращению».Из смысла надзорного постановления следует, что часть 1 ст. 136 УПК РФ не предусматривает полномочий суда по возложению обязанности принесения извинений на конкретного прокурора, а поэтому возложение ее на прокурора, который утверждал обвинительное заключение, противоречит закону.

На мой взгляд, приведенная аргументация не совсем соответствует п.9 Постановления Пленума Верховного Суда от 29 ноября 2011 г. N 17 г. Москва «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса , регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве»: «Если о принесении извинения прокурором поставлен реабилитированным перед су, суд возлагает исполнение такой обязанности на прокурора соответствующего уровня, о чем указывает в постановлении».Как видно, Пленум ВС РФ все же определил ответственного за принесение извинений прокурора, указав на прокурора соответствующего уровня.

Небезынтересно, что ровно за 10 лет до вынесения надзорного постановления Судебная я по уголовным делам Верховного Суда РФ 17 апреля 2003 г., рассматривая кассационное представление не желавшего приносить извинения прокурора Омской области, пришла к принципиально иным выводам: «Доводы прокурора о том, что извинение Федоренко должен приносить не прокурор Омской области, а прокуратура Омской области, не основаны на законе и противоречат ч. 1 ст. 136 УПК РФ. Закон не указывает, какой именно прокурор должен от имени государства принести извинение. Однако, поскольку постановление судьи должно быть конкретным и не порождать неясностей при его исполнении, указание в постановлении судьи, на какого прокурора он возложил исполнение такой обязанности (с учетом мнения реабилитированного), не противоречит закону».(Кассационное Определение СК по уголовным делам Верховного Суда РФ от 17 апреля 2003 г. N 50-о03-16).

Действительно ч. 1 ст.136 УПК РФ говорит об обязанности прокурора принести извинения реабилитированному за причиненный вред, не уточняя, какому прокурору именно.

Однако на первый взгляд недостаточно определенная процессуальная норма представляется вполне приемлемой для использования.

Так, в ней говорится о необходимости принесения извинений оправданному за причиненный ему вред.

Исходя из правила виновной ответственности и здравого смысла, извинения должен приносить именно тот прокурор, ми или безми которого и причинен вред.

Это может быть прокурор города (района), субъекта, который утверждал обвинительное заключение и направлял дело в суд, когда был полномочен не утверждать обвинительное заключение и вернуть уголовное дело в следственный орган с указаниями о необходимости его прекращения.

Это также может быть прокурор (помощник прокурора), который поддерживал обвинение в суде, в прениях просил вынести обвинительный приговор, вносил апелляционное представление на оправдательный приговор суда, когда был обязан в ходе судебного разбирательства ться от поддержания обвинения.

Именно эти должностные лица прокуратуры и причинили реабилитированному моральный вред, и именно от них он мог бы ждать принесения извинений. В данном случае разумным представляется аргументация Верховного суда РФ в определении от 17 апреля 2003 г., в котором признана необходимость учета и мнения реабилитированного. Хотя и закон не предусматривает учет этого мнения, тем не менее, Верховный суд в своем раннем акте истолковал эту норму шире исходя из ее логического смысла и основного предназначения.

В практике судов субъектов имелись и иные судебные прецеденты.

Так, согласно определения Судебной и по гражданским делам Самарского областного суда от 1 декабря 2011г.: «Суду следовало обязанность принести истцу извинение возложить на прокурора этой прокуратуры, т.е. Ленинского района г. Самары, а не на прокурора Самарской области. При этом не имеет значение, в какой форме оно будут принесено. Принесение извинения, в порядке ст. 136 РФ, публично законом не предусмотрено». Определением Судебной и по гражданским делам Челябинского областного суда от 29.05.2012 отменено решение Миасского городского суда Челябинской области от 01.03.2012 в части удовлетворения исковых требований Васева И.В. о возложении обязанности на прокурора принести официальные извинения в связи с реабилитацией по уголовному делу: «Если о принесении извинения прокурором поставлен реабилитированным перед су, суд возлагает исполнение такой обязанности на прокурора соответствующего уровня, о чем указывает в постановлении».17 апреля 2013г. Верховный суд России вынес решение достаточно странное не только с правовой, но и с моральной точки зрения. Генеральная прокуратура России успешно отстояла позицию, в соответствии с которой виновный в незаконном привлечении прокурор должен сам определять, какому нижестоящему прокурору он поручит эту не очень приятную для него повинность. Но ведь пострадал гражданин именно от рук конкретного прокурора, ему именно от него необходимы извинения, для чего ему извинения от незнакомого и ни в чем не повинного прокурора?

В данном случае девальвируется истинное предназначение важной процедуры, поскольку моральный вред может быть компенсирован только при покаянии виновных. По этой причине представляется не убедительным используемый довод о том, что признание допущенной ошибки прокурором от имени государства, а не конкретным должностным лицом, фактически ее допустившим, свидетельствует об официальном характере процедуры.

Если посмотреть на нравственную составляющую, то сама постановка перед Верховным су такого а представляется крайне неудачной и не выдерживает элементарной человеческой критики.

Не сложно догадаться, что именно амбиции высокого прокурорского руководителя, не пожелавшего извиняться перед простым гражданином, и явились той движущей силой, которая заставила Высший суд России рассматривать это обращение.

Формально представление аргументировано тем, что нарушены требования статьи, которая не предусматривает указания на конкретного прокурора, обязанного принести извинения, а Красноярский судья указал именно на конкретного. Но разве это есть такой принципиальный правовой спор между самыми влиятельными юридическими вествами страны, который следовало бы переносить в Президиум Верховного Суда РФ? В итоге получилось так, что высокопоставленный прокурор не хотел извиняться, а Верховный суд России избавил его от такой обязанности.

Сильно контрастирует с этим поведение Чеховского героя Ивана Дмитриевича Червякова из его рассказа «Смерть чиновника», который случайно чихнул на лысину статского генерала Бризжалова, а затем, многократно и назойливо приносил извинения пострадавшему но, не встретив понимания со стороны генерала, помер. Хотя и ситуация, описанная классиком, доведена до абсурда, вместе с тем, образ чиновника Червякова вполне мог бы стать востребованным для некоторых современных прокурорских работников.

К сожалению, отечественные чиновники не вполне понимают, что ст.136 ч.1 УПК РФ, с одной стороны, есть способ частично компенсировать причиненный оправданному моральный вред, но с другой стороны – это удобная возможность для виновных хоть как-то загладить допущенный грех.

Грех, являясь религиозно-богословским понятием, представляет собой вольное или невольное нарушение нравственного закона.

Не являясь юридическим понятием, он вместе с тем по своему составу очень схож с составом правонарушения. За допущенное правонарушение наступает юридическая ответственность, но ответственность за совершенный грех представляется не определенной. Многим грешникам кажется, что ее нет вообще. Другие самонадеянно рассчитывают, что можно избежать. Третьим думается, что у властных должностных лиц имеется иммунитет от ответственности за грех.

Человек, прежде чем его оправдали, претерпел колоссальные нравственные страдания, его сначала вырвали из привычного места проживания, разлучили с женой, детьми, родными, лишили работы и заработка, посадили в некомфортные условия холодной камеры, возможно, применяли насилие и подорвали здоровье, отняли любимую еду, заменив ее неприятной и безвкусной баландой, опозорили в обществе, заставили понести значительные материальные расходы, игнорировали его многочисленные жалобы и ходатайства, вместо прекращения его дела направили в суд, в котором справедливость была восстановлена не сразу, а скорее после повторного судебного разбирательства.

Можно ли описать словами все то, что претерпел наш реабилитированный гражданин за время судопроизводства? Ощущая вопиющую несправедливость своего привлечения, он прекрасно отдавал себе отчет в том, какие конкретные человеческие персоналии в этом повинны. Сколько слов проклятий в адрес своих обвинителей, возможно, скажут оправданный и его близкие за время своего несправедливого многомесячного заточения?

Сегодня многие сотрудники правоохранительных органов и суда считают себя христианами, стараются регулярно посещать церкви и соблюдать христианские обычаи. Но знают ли они слова Библии: «Не отвращай очей от просящего и не давай человеку повода проклинать тебя»? А когда, посадив невиновного под стражу, затем стараются любой ценой его оттуда не выпустить, вспоминают ли они слова Библии (Второзаконие 26:16)?: «Мерзок пред Госпо, Богом твоим, всякий, делающий неправду»а также: «Горе, замышляющим беззаконие и на ложах своих придумывающих злодеяния, которые совершают утром на рассвете, потому что есть в руке их сила!» (глава 2 Книги Пророка Михея).

Следует признать, что в статье 136 УПК РФ заложено очень важное нравственное содержание. Закон подталкивает виновников к покаянию через принесение извинений. В этом отношении являет собой добрый пример п.1 приказа МВД РФ от 15 августа 2012 г. N 795 «О порядке принесения извинений гражданину, права и свободы которого были нарушены сотрудником »: «Установить, что в соответствии с частью 3 статьи 9 от 7 февраля 2011 г. N 3-ФЗ «О » извинения гражданину , иностранному гражданину и лицу без гражданства, права и свободы которого были нарушены сотрудником , приносятся сотрудником , нарушившим права и свободы гражданина, или вышестоящим по отношению к этому сотруднику руководителем (начальником)».Тех должностных лиц, кто вопреки слабеющему голосу своей совести не желает признавать допущенных ошибок, хочется адресовать к другим словам Библии: «…И от всякого, кому дано много, много и потребуется, и кому много вверено, с того больше взыщут»Евангелие от Луки 12:48

Это вовсе не иммунитет, а, напротив, повышенная ответственность для власть имеющих. Поскольку далеко не для всех Библейские нормы составляют императив, а у каждого человека имеется свобода выбора, то у сомневающихся всегда будет возможность на себе и на своих близких проверить правильность Священного писания.

И если вдруг даже по истечении сроков давности привлечения к уголовной ответственности над их головами разразится сильный гром или сверкнет молния, не стоит удивляться и вопрошать: «За что?».

Добавить комментарий