Защита Б.


Warning: DOMDocument::loadHTML(): Unexpected end tag : p in Entity, line: 1 in /home/cjlex/domains/10col.ru/public_html/wp-content/plugins/simple-tags/inc/class.client.autolinks.php on line 204
Как часто, коллеги, вам приходилось защищать невиновных?

Когда невиновность подзащитного очевидна всем, следователю, прокурору, суду?

Когда решения по делу принимаются вопреки прямым доказательствам невиновности, а доказательства обвинения открыто фальсифицируются?

Когда заинтересовано не в установлении виновника преступления, а в его выгораживании?

Когда решение суда зависит от  чьей-то репутации?

 

Справка по уголовному делу в отношении Б.:

 

Возбуждено 22.12.2012 года по ч.1 ст.111 УК РФ

Подозреваемый задержан 25.12.2012 года…

По делу более 30 свидетелей…

Имеется видеозапись совершения преступления, на которой видно, что нож был в руках другого, а не обвиняемого…

Допрошены свидетели, прямо указывающие на совершение преступления иным лицом, а не обвиняемым…

Для допроса свидетеля даже  выезжала в командировку в г.Тюмень…

Для проведения очной ставки со свидетелем, который содержался в СИЗО г.Тюмени обвиняемого этапировали в Тюмень…

Начальник следственного отдела  требовал обеспечить командировку адвоката «по назначению»  в Тюмень за счет средств МВД …

По делу проведено пять экспертиз…

Направление раневого канала категорически не соответствует характеру нанесения удара…

Срок расследования по уголовному делу 9 месяцев…

Трижды возвращалось следователю…

 

В суде рассматривалось шесть месяцев…

В оглашении показаний свидетелей по ст. 281 УПК РФ прокурору было отказано, по ходатайству защиты  в районном суде была организована и впервые проведена конференцсвязь для допроса свидетелей, находящихся в других регионах …

Для допроса в суде свидетеля этапировали в Новосибирск…

Единственный «прямой» свидетель признался в судебном заседании в даче ложных показаний на следствии…

Понятые признались, что в проведении следственных действий не участвовали…

Другой свидетель сообщил, что подписывал по просьбе следователя пустой бланк, куда, как выяснилось,  были внесены показания, которые он не говорил…

Защитой было заявлено об исключении 11 недопустимых  доказательств по делу…

 

Мог ли подсудимый рассчитывать на оправдание?

Как выяснилось чисто теоретически.

Выкладываю апелляционную жалобу, где наиболее полно отражены все обстоятельства дела,  а  вкратце суть  сводится к следующему:

Поздним вечером около кафе, где проходил корпоратив между его участниками и  случайными посетителями произошла драка.

В результате которой потерпевшему причинено ножевое ранение.

Случайные посетители были случайными гостями нашего города, т.е. были проездом в Москву, а в кафе зашли поужинать. Впоследствии  были задержаны и доставлены в ОП.

В это время выполняются первоначальные ОРМ, отбираются объяснения, осматривается видеозапись с камер наружного наблюдения (негласно, т.к. материалов о ее осмотре нет и протокола изъятия тоже).

На данной видеозаписи видно, что рядом с потерпевшим находятся двое, в какой-то момент наносят удар одновременно, но удар одного из них (Б.) видно отчетливо – снизу-вверх в область груди. На замедленной съемке в руках второго, который наносит потерпевшему удар сверху-вниз, что-то отсвечивает в руке, но в обычном режиме легко не заметить и никто не обратил внимания.

Хотя в показаниях двух очевидцев имеются доказательства причастности второго к ножевому ранению, следователем допрашивается сторонний свидетель А., который указывает на Б. и утверждает, что нож видел у него в руках.

Каких-либо объяснений от доставленных нет, но Б. сразу после допроса А. задерживается.

Остальные дают показания о том, что в драке не участвовали, в том числе второй.

Оперуполномоченный выдает тому второму его вещи, осмотренные без протокола, возвращает ему изъятые из квартиры 40000 рублей и перстень (хотя его наличие оперативник в суде отрицал), при этом возвращает ему же его поддельный паспорт.

О том, что паспорт поддельный, оперативник знал, что и подтвердил в суде, но вот материалов по этому факту в деле также нет. При  этом он же «рекомендует»  проезжающим – проезжать поскорее  мимо, т.е. немедленно уехать из города (со слов свидетелей).

На следующий день в ИВС Б. знакомится с обвинением его по ч. 1 ст. 111 УК РФ.

Когда я вступила в это дело (уже в марте 2013 года) переделывать следствию пришлось практически все, заново допрашивать свидетелей, осмотреть, наконец, видеозапись с участием всех свидетелей, потерпевшего, обвиняемого, провести дополнительные экспертизы… (из-за этого дела теперь следователей обязали осматривать все видеозаписи со всеми участниками  в дежурные сутки, хоть какой-то плюс)).

Однако за это время «второй» (так уже будет его называть) успел совершить ряд преступлений, скрыться и быть пойманным в Тюмени, что дало новый виток расследования по делу.

На мой взгляд у следствия были все возможности получить от него явку по этому делу, не было только желания. На мои вопросы в суде, он как свидетель возмущался и отказывался отвечать, прикрываясь 51-ой…, хотя как свидетель обвинения виновность подсудимого он никогда не подтверждал.

 

Из прений защиты:

 

«… Следует признать, что выводы следствия о причастности Б. к преступлению основаны на глубоком заблуждении и более всего похожи на умышленный оговор.

Что подтверждается и качеством проведенного расследования.

 

В частности, хочу обратить внимание суда на те материалы дела, на основании которых м были построены главные доводы обвинения.

22-23 декабря 2012 года о/у П. были отобраны объяснения от участников корпоратива, в том числе от потерпевшего, С. и свидетеля Б.

24 декабря  объяснение отбирается у А., а 25 декабря о/у И. в своем рапорте  докладывает, что в ходе бесед со свидетеляМИ установлено, что нож был в руках высокого парня.

Однако, никто не говорил о парне высокого роста, который дрался с П., или видел в его руках нож. В основном его запомнили, как человека, заходившего в кафе.

На каких тогда пояснениях свидетеЛЕЙ основан рапорт И.?

Обращаю внимание, что еще в рапорте сотрудника полиции, первым выезжавшим на место происшествия,  Б., С. указаны как очевидцы преступления (т.1 л.д.17,18).

Однако, 25.12.12 года на допрос был вызван только свидетель А. Допрос провидится следователем Н.с 22.15 по 23.00 часа.

В это время в дежурной части ОП № 5 уже находятся доставленные Б., Козлов (позже установлен как Пхава), Г. и Ш.

В 22.40, т.е. во время проведения допроса А., на квартире по ул.ХХХ проводится обыск, который заканчивается в 23.40. (т.1 л.д.63, 65).

Поскольку срок доставления в отдел полиции истекал в 23 часа, следствию нужны были веские основания для задержания, поэтому в своих показаниях А. указывает на нож в руках Б. и подробно его описывает.

25.12.12 в 23.00 Б.задерживается по подозрению в совершении преступления, по основаниям указания на него как на лицо, совершившее преступление (п.2 ч.1 ст. 91 УПК РФ).

Так, только на основании показаний Анциферова о парне высокого роста Беляшов был задержан, хотя его рост никто не измерял и с остальными участниками не сравнивал.

Около 13 часов следующего дня 26.12.12 Пхава, Ш. и Г., после допроса в качестве свидетелей, покидают отдел полиции и уезжают из г.Новосибирска.

Позже выяснилось, что нож, изъятый при обыске, совсем не подошел под описание главного свидетеля А., поэтому в дальнейшем его не привлекает для опознания ножа, а потом фактически устраняет от расследования.

Для поддержания достоверности своей версии , вопреки имеющимся противоречиям в показаниях, необоснованно отказывает защите в проверке показаний А.

 

В судебном заседании и оперуполномоченный И.и Б. подтвердили, что именно на основании показаний А. был сделан вывод о виновности Б.

Весь процесс признания Б. обвиняемым занял у следователя 25 минут, помимо прочего — с грубыми нарушениями права на защиту. Б. было отказано в отказе от защитника на том основании, что он сам не обеспечил себя заранее защитником.

Важные свидетели С. и Б. были допрошены только 06 и 20 февраля, причем в показаниях С. ВПЕРВЫЕ появилось уточнение о парне высокого роста.

Видеозапись ВПЕРВЫЕ была осмотрена следователем и приобщена к делу только 20.02.13 года.

А в апреле ВПЕРВЫЕ видеозапись осматривается с участием потерпевшего, свидетелей и Б.

Видеозапись с камер наружного наблюдения, это  зафиксированное отражение реальных событий – главное доказательство, которым нужно было проверять все показания.

Между тем, даже наличие видеозаписи не помогло следователю прояснить обстоятельства преступления. По логике следователя Б. находился одновременно в разных местах. Так в то время, когда А., оттолкнув «высокого парня», т.е. Б., продолжал с ним драться дальше от входа в кафе, С. в это время оттаскивал «высокого парня», т.е. Б. от потерпевшего, прокручивал его и сталкивал с лестницы, а потом на месте его падения видел нож.

05.04.13г. в показаниях П. ВПЕРВЫЕ от появляется время, в которое ему было причинено ранение, хотя первоначально П. говорил, что дрался именно с нерусским, а парня высокого роста только видел… (протокол допроса от 22.12.2012г.).

30.04.2013 года А. ВПЕРВЫЕ сообщает, что именно в это время он видел нож в руках у Б. Данное обстоятельство говорит о том, что за неимением каких-либо доказательств оказала давление на А. с целью получения хотя бы от него показаний определяющих Б. как виновника преступления.

06 мая Б. ВПЕРВЫЕ сообщает следователю, что после драки, в машине видел нож у Пхавы, который сказал: «По-моему с кем я дрался, я порезал ножом», а также рассказывает о том, что шуба Пхавы была в крови.

Подчеркиваю, что до этого времени никто не говорил о крови на шубе Пхавы, более того в деле имелся протокол его допроса, в котором он свое участие в драке отрицает.

20 мая следователем допрашивается И., который припоминает, что крови на шубе Пхавы не было, т.к. он ее лично осматривал.

Оказывается И. с самого начала знал, что Пхава участвовал в драке,  однако объяснений от Пхавы, Ш., Б. и Г. в деле почему-то нет.

Оказывается И. знал, что шуба Пхавы в драке была порвана и даже может быть была со следами крови, но почему-то следствию об этом И. не сообщил.

Оказывается И. лично по своей инициативе проверял шубу Пхавы на предмет наличия крови, а не обнаружив следов рассказал об этом Пхаве. Иначе откуда бы Пхаве и только ему было об этом известно?

13 июня при допросе Пхавы в г.Тюмени, последний дает показания, аналогичные показаниям И., что один из оперативников осматривал его шубу и крови на ней не нашел.

Почему И., зная об уликах против Пхавы, скрывает их, а ему советует немедленно уехать из города?

 

И вот здесь я считаю необходимым обратить внимание еще на одно существенное обстоятельство.

В момент доставления в отдел полиции Пхава предъявил паспорт на имя Козлова с вклеенной в него своей фотографией. После обыска его личность была установлена по справке об освобождении. Однако, никаких мер по документированию факта подделки паспорта не производится. Более того, поддельный паспорт Пхаве возвращается,  по этому паспорту он приобретает билет, уезжает из Новосибирска, после чего с этим паспортом совершает ряд преступлений в разных городах России.



В связи с чем, возникает закономерный вопрос, почему Пхаве со стороны следователя и оперативников оказывалось содействие, хотя против него в этом деле были прямые улики?

 

Весь приговор на 35 листах, т.е. на 70 страницах,  поэтому я выкладываю самое интересное – анализ доказательств.

 

Просто удивительно, с какой легкостью суд признает подлог – технической ошибкой, допускает законность проведения осмотра с неизвестными людьми в качестве понятых, т.к. лица, указанные в протоколе, в действительности на следственном действии не были, да  еще и придумывает за свидетелей, что все было на самом деле иначе…

Но все же суд исключил протокол очной ставки из числа доказательств, признав, что очная ставка фактически не проводилась. А то, что данный протокол сфальсифицировал,  так-то  техническая ошибка…

 

Особенно интересными представляются выводы суда относительно показаний того единственного свидетеля, который на следствии говорил, что нож видел у  подсудимого. Тот факт, что эти первичные показания с показаниями остальных свидетелей, с самой видеозаписью, никак не согласуются, еще игнорировал, но в суде свидетель признался, что эти показания давал со слов оперативников и заявил о даче ложных показаний.

 

Суд, выслушав обе, так сказать, версии, по поводу заявления свидетеля решения не принял, показания, данные в суде, отверг и положил в основу приговора, показания, данные на следствии, поскольку допрошенные следователи и оперативники подтвердили, что никакого давления на свидетеля не оказывали.

О требованиях оценки доказательств в совокупности как-то даже не упоминается. Между тем, отсутствие данных доказательства, исключает обвинение абсолютно.

Выкладываю копию протокола судебного заседания с допросом данного свидетеля.

 

Конечно, в жалобе я ссылаюсь  и на позицию Европейского Суда и на постановление Конституционного Суда РФ о недопустимости восстановления недопустимых доказательств путем допроса следователей, но хотелось бы вынести на обсуждение и услышать мнение коллег по этому поводу.

 

Какой должен быть порядок действий суда, в случае заявления свидетеля о ложности своих показаний?

Когда суд должен принимать решение об освобождении свидетеля от уголовной ответственности в соответствии с примечанием к ст. 307 УК РФ?

 

Принимая показания вопреки заявлению свидетеля, означает ли, что суд признал показания, данные в суде – ложными? Подчеркну, в данном случае речь не идет о том, когда свидетель дополняет, вспоминает или уточняет свои ранее данные показания. Ранее данные показания категорически другие.

 

Вправе ли суд исследовать в качестве доказательств по уголовному делу показания, о ложности которых свидетель уже заявил? Вправе ли суд оценивать показания, от которых свидетель отказался и признавать их правдивыми? По сути, источник данных показаний – неизвестен?

 

Допускаю, что при наличии установленных  обстоятельств, свидетельствующих о давлении на свидетеля с целью изменения им показаний в суде, право суда не принять такое заявление есть, но в остальных случаях, вправе ли суд при отсутствии указанных фактов, не принять заявление об отказе от ранее данных показаний и  исследовать данные доказательства?

 

На мой взгляд, с момента заявления о даче ложных показаний, действия свидетеля образуют состав ч. 2 ст. 307 УК РФ.

 

Полагаю, что суд должен вынести определение о выделении материала в отдельное производство, которое  на основании примечания к данной статье подлежит прекращению, а свидетель освобождению от уголовной ответственности.

 

Ранее данные показания свидетеля подлежат исключению как недопустимые доказательства, исследовать и оценивать их суд уже не вправе.

 

Если судом не принято никаких мер в отношении свидетеля – является ли это существенным нарушением уголовно-процессуального права?

Добавить комментарий